Batman Header
Batman Header 2

Главная Игры и Демосцены Наш топ 100 Вся база игр Гостевая книга Страницы сайта Помощь Музыка Поиск


Музыкальные демо 48-128*** Игры 48-128*** Электронные журналы*** Утилиты



ZX-Spectrum Sinclair Qaop JS online games
3d gift



ZX-Spectrum Sinclair Qaop JS online games
KNIGHT TYME - MASTERTRONIC



ZX-Spectrum Sinclair Qaop JS online games
ANIMOTOR.TAP
Книги в PDF и др [11]Разное [52]Дэвид КАН ВЗЛОМЩИКИ КОДОВ [27]АССЕМБЛЕР [29]
Основы СОМ 2-е издание, исправленное и переработанное Дейл Роджерсон [20]Рождение хакера Линус Торвальдс [19]Лев Николаевич Толстой [36]М.Е.Салтыков-Щедрин [12]
Сергей Михайлович Соловьев [2]П.Я.Чаадаев [3]Л. А. Чарская [9]В.РОПШИН (Б.САВИНКОВ) [3]
Слепцов В. А. [2]В. А. Соллогуб [4]Федор Сологуб [12]Всеволод Сергеевич Соловьев [4]

В. РОПШИН (Борис Викторович Савинков)

КОНЬ ВОРОНОЙ Повесть

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Повесть эта была написана мной за границей, в 1923 году. Я описывал либо то, что пережил сам, либо то, что мне рассказывали другие. Эта повесть не биография, но она и не измышление. Первоначально я хотел ее озаглавить "Федя", потому что Федя, мне кажется, является главным ее героем. Федя, не разумеющий, почему он борется против большевиков, и в то же время ненавидящий их, был везде, на всех фронтах, во всех "белых" армиях, во всех "зеленых" отрядах и в каждой тайной организации. В нем воплотились его же слова: "Неизвестно за что воюем"... Это "неизвестно за что воюем" владеет и Жоржем, владеет и Вреде. "За Россию"... Но за какую Россию? "Ведь те и другие - мы"... Только один Егоров твердо знает, за что проливает кровь. Но Егоров весь в прошлом. Ему чужда новая, рождающаяся в России жизнь.
Субъективно, конечно, все правы. Правы "красные", правы "белые", правы "зеленые". Поэтому я и назвал повесть не "Федя", а "Конь вороной": "И вот конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей". Меру, то есть непоколебленные весы. Ибо чаши весов не колеблются оттого, что Жорж, или Вреде, или Федя не ведают, что творят.
Но объективно правы либо те, либо другие, - либо красные, либо противники их. На этот вопрос моя повесть не дает прямого ответа. Но он ясен. Народ, миллионы крестьян и рабочих, - не с Жоржем, даже не с Грушей.
И субъективно непоколебленные весы - объективно склоняются одной своей чашей, той, на которой "последняя и решительная" борьба за жизнь и благоденствие трудового народа. То есть не чашею Жоржа.

Б. С а в и н к о в (В. Р о п ш и н)

Сентябрь 1924 г. Внутренняя тюрьма

"...И вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей".

Откр. VI, 5

"...Кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, ибо тьма ослепила ему глаза".

Иоанн, II, 11

I 1 ноября

Очень хотелось спать, но я сделал над собою усилие и приказал привести Назаренку. Он вошел высокий, в желтой кубанке, и стал на пороге во фронт.
- Садись.
- Постою, господин полковник.
- Садись, вот здесь, напротив меня.
Он для приличия потоптался у двери. Потом сел на краешек стула.
- Ты рабочий Путиловского завода?
- Так точно.
- Я взял тебя на бронепоезде "Ленин"?
- Так точно.
- Что я сказал тогда? Повтори.
Он задумался и поднял глаза.

В.РОПШИН (Б.САВИНКОВ) | Просмотров: 237 | Дата: 10.11.2013 | Комментарии (0)

В.РОПШИН (Б.САВИНКОВ)

ТО, ЧЕГО НЕ БЫЛО

Роман

Памяти M. A. П.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

За границей Андрей Болотов испытывал ту же трево­гу, какую испытывает ревнивый хозяин, доверив в чужие руки хозяйство. Огромная, разбросанная по всей Рос­сии, партия, со своими динамитными мастерскими, тай­ными типографиями, боевыми дружинами, областными и губернскими комитетами, крестьянскими братствами, рабочими группами, студенческими кружками, офицер­скими и солдатскими союзами, со своими удачами, по­ражениями, стачками, демонстрациями, интригами и арестами, казалась ему большим и сложным хозяй­ством, требующим всегда прилежного глаза. Он не по­нимал, что и товарищам его, -- старику Арсению Ивано­вичу, доктору Бергу, Вере Андреевне, Аркадию Розенштерну и многим другим, -- партия тоже представляет­ся цветущим хозяйством, но не его, Болотова, хозяй­ством, а любого из них. Но если б он это и понял, он бы не мог измениться. Он бы не мог перестать чувствовать то, что единственно давало силу работать и жить "неле­гально", то есть работать и жить без семьи, без угла и без имени, и безбоязненно ожидать тюрьмы или смерти. Только затаенная уверенность, что партия -- мать рево­люции и что он, Андрей Болотов, самый верный, самый послушный, самый самоотверженный ее член, -- уверен­ность, что без него, без хозяина, партия распадется и хозяйство его обнищает, давала ему эту силу. Поэтому он не только не отдыхал, но испытывал ту тревогу, ка­кую испытывает каждый хозяин.
Когда Болотов закончил дела за границей и настало время возвращаться в Россию, тревога эта достигла крайнего напряжения. Он уверенно знал, что товарищи продолжают раздавать запрещенные книги, печатать воззвания, устраивать забастовки и изготавливать бом­бы. Он знал, что те люди, которые по самым разно­образным причинам собрались вместе и создали живое и многосложное целое, партию, продолжают, как мура­вьи в муравейнике, делать свою незаметную и необходи­мую им работу. И все же ему с жестокой отчетливостью казалось, что на этот раз, вернувшись домой, он найдет жалкие развалины того, что оставил: разрушенный и смятый дерзким врагом муравейник.
Уже давно прошло трудное время, когда он чувство­вал страх. Как моряк привыкает к морю и не думает, что утонет; как солдат привыкает к войне и не думает, что будет убит; как врач привыкает к тифу или чахотке и не думает о заразе, -- так и Болотов привык к своей безыменной жизни и не думал, что его могут повесить. Но где-то в глубине усыпленной души жило темное и многотревожное чувство, -- то самое, которое не поки­дает ни моряка, ни врача, ни солдата. Повинуясь ему, Болотов безотчетно, по кучной привычке, следовал "кон­спирации". Он не прятался от родных и знакомых, а просто не мог бы понять, как можно без нужды, для развлечения видеться со знакомыми и родными. Он не умалчивал о партийных делах, а просто не мог бы по­нять, зачем говорить о них с посторонними. Он не чуж­дался каждого нового человека, а просто не мог бы по­нять, как можно верить первому встречному. Он не ви­дел, что все его отношения с людьми, начиная с дворни­ков и швейцаров и кончая матерью и отцом, построены на боязни, на усердном желании скрыть те подробности жизни, которые единственно занимали его. Но если б он это увидел, он бы не мог жить иначе. Он сказал бы себе, что эта ложь праведна, ибо только строгою тайною охраняется партия, то есть необходимое для револю­ции, его хозяйство.

В.РОПШИН (Б.САВИНКОВ) | Просмотров: 226 | Дата: 10.11.2013 | Комментарии (0)

В. РОПШИН

(Б. САВИНКОВ)

КОНЬ БЛЕДНЫЙ

... И вот конь бледный и на нем всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним...
Откр.6, 8.

Кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, ибо тьма ослепила ему глаза.
Иоан. II, 11.

6 марта.
Вчера вечером я приехал в Москву. Она все та же. Горят кресты на церквах, визжат по снегу полозья. По утрам мороз, узоры на окнах, и у Страстного монастыря звонят к обедне. Я люблю Москву. Она мне родная.
У меня паспорт с красной печатью английского короля и с подписью лорда Ландсдоуна. В нем сказано, что я, великобританский подданный Джордж 0'Бриен, отправляюсь в путешествие по Турции и России. В русских участках ставят штемпель "турист".
В гостинице все знакомо до скуки: швейцар в синей поддевке, золоченые зеркала, ковры. В моем номере потертый диван, пыльные занавески. Под столом три кило динамита. Я привез их с собою из-за границы. Динамит сильно пахнет аптекой и у меня по ночам болит голова.
Я сегодня пойду по Москве. На бульварах темно, мелкий снег. Где-то поют куранты. Я один, ни души. Передо мною мирная жизнь, забыты люди. А в сердце святые слова:
"Я дам тебе звезду утреннюю".

8 марта.
У Эрны голубые глаза и тяжелые косы. Она робко жмется ко мне и говорит:
-- Ведь ты меня любишь немножко? Когда-то, давно, она отдалась мне, как королева: не требуя ничего и ни на что не надеясь. А теперь, как нищенка, просит любви. Я смотрю в окно на белую площадь. Я говорю:
-- Посмотри, какой нетронутый снег. Она опускает голову и молчит. Тогда я говорю:
-- Я вчера был в Сокольниках. Там снег еще чище. Он розовый. И синие тени берез. Я читаю в ее глазах:
-- Ты был без меня.
-- Послушай, -- говорю я опять, -- ты была когда-нибудь в русской деревне?
Она отвечает:
--Нет.
-- Ну, так ранней весной, когда на полях уже зеленеет трава и в лесу зацветает подснежник, по оврагам лежит еще снег. И странно: белый снег и белый цветок. Ты не видела? Нет? Ты не поняла? Нет?
И она шепчет:
--Нет.
А я думаю об Елене.

В.РОПШИН (Б.САВИНКОВ) | Просмотров: 222 | Дата: 10.11.2013 | Комментарии (0)

All rights reserved True Edition © 2011-2018
·ZX-Spectrum Sinclair 128 TR-DOS online games